Музыка для всех Воскресенье, 31.05.2020, 23:09
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Каталог музыкальных статей | Регистрация | Вход
» Меню сайта

» Категории раздела
Мои статьи [38]
музыка для детей [9]
музыка и религия [4]
классическая музыка [8]
музыкальные программы [6]
музыканты [13]
певцы [21]
музыкальные группы [53]
музыкальные произведения [46]
песни [11]
музыкальное искусство [23]
психология музыки [20]
музыка и общество [36]
музыкальные наркотики [2]
композиторы [14]
интересные музыкальные факты [33]
музыкальные направления [35]
народная музыка [7]
музыкальные упражнения [10]
музыкальные инструменты [53]
о музыкальных инструментах [31]
музыкальные аппараты [8]
музыкальные аксессуары [8]

» Новое

» ТЕГИ

» Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Главная » Статьи » музыкальные группы

NIRVANA-IN UTERO (7ч.)
IN UTERO

"•Мы пытались писать песни в стиле новой волны, нечто агрессивное, жуткое и экспериментальное... Это пока не более выходит за определенные рамки, чем то, что было раньше, но это уже другое. На первый взгляд звучит как панк-рок, но при этом мелодично или, по крайней мере, запоминается".
Курт Кобейн

В середине февраля 1993 года группа отправилась в Миннесоту для записи своего нового альбома с продюсером Стивом Альбини. Основные идеи большинства песен пришли в голову Курту еще предыдущим летом, когда они с Кортни жили на Сполдинг-авеню. Необходимо было лишь придать им форму, что и было сделано на репетициях вместе с Крисом и Дейвом.

Курт хотел приступить к записи тем же летом, однако все трое членов группы жили в разных городах, и им было трудно собираться вместе. К тому же Кортни ждала ребенка. Курту всегда хотелось записываться у Альбини, еще с тех времен, когда он впервые услышал BIG BLACK, чикагское трио, сочетавшее в своей музыке грязную гитарную текстуру, желчный гнусавый вокал и непрерывную дробь ударного автомата, все вместе вызывавшее видения урбанистического неистовства и паранойи.

Альбини был против того, чтобы новый альбом звучал похоже на Nevermind, поскольку считал, что это не естественное звучание группы, а результат работы продюсера и звукорежиссеров.

Запись происходила на Pachyderm Studios, где НИРВАНА зарегистрировалась как THE SIMON RITCHIE GROUP, и была закончена за две недели.

Группа поставила в известность как DGC, так и Gold Mountain, что не желает никакого вмешательства в свою работу, как это было с Nevermind. Рабочие записи не показывались даже ответственному за репертуар Гэри Гершу. Все были уверены, что у НИРВАНЫ теперь достаточно влияния для того, чтобы ее продукция не была отвергнута руководством фирмы.

Они записывались "вживую", то есть бас, ударные и гитару вместе, и оставляли практически все, что записали. Примерно в половине вещей Курт наложил дополнительную гитару, потом добавил гитарные соло и вокал. По утверждению самого Альбини, он - в большей степени инженер, чем продюсер. Поэтому он предоставил членам группы самим решать, где хороший дубль, а где плохой. Он был уверен, что Курт знает, что делает.

Идея состояла в том, чтобы сделать звук естественным. Ударные записывались без всяких электронных "примочек" - просто по всей комнате были расставлены микрофоны, чтобы улавливать естественную реверберацию помещения. Аналогичным образом, вместо того чтобы электронно обрабатывать запись вокала, чтобы звук получился как в хорошо резонирующем помещении, Альбини просто записывал его в хорошо резонирующем помещении.

In Utero является аналогом акустического альбома, однако лишен обычно присущих таким альбомам неестественности и нарочитости, фактически теперь НИРВАНА делала то, о чем давно мечтала.

На этот раз Курт не имел ничего против того, чтобы напечатать слова песен, признавая, что на слух их бывает довольно трудно разобрать из-за его невнятного произношения, к тому же часто имитирующего английский акцент. "Мне они действительно нравятся, - говорил он о словах своих песен, - меня в них ничего не смущает, поэтому теперь я могу их напечатать. Это гораздо лучше, чем читать отчеты, в которых эти идиоты будут неправильно цитировать мои песни".

На этом альбоме лирика Курта не так импрессионистична, как обычно, однако ее нельзя назвать и буквальной, как, например, в "Sliver" или "Polly". Через все песни краснон нитью проходит медицинская тема, начало которой было положено в "Drain You". Практически каждая песня содержит образы недомогания или болезни: Курт упоминает солнечный ожог, прыщи, рак, открытые язвы, усиливающиеся боли, похмелье, анемию, бессонницу, запор, несварение желудка. По-видимому, ему самому это казалось забавным.

"До меня как всегда все доходит в последнюю очередь, - со смехом объяснял он, - так же, как с оружием на прошлом диске. Я вовсе не собирался делать этот альбом концептуальным".

Музыка на новом альбоме отражает мощные противоречивые силы в жизни Курта: ярость, отчаяние и страх, вызванные той ситуацией, в которую попали они с Кортни, и не менее сильные чувства любви и оптимизма, внушаемые ему женой и ребенком. Вот почему маниакальнодепрессивный характер его музыки, наметившийся в Neverinind, получил здесь новое развитие. Псевдобитловская "Dumb" спокойно сосуществует с проникнутой неистовством панковских граффити "Milk It", a "All Apologies" находится неизмеримо далеко от апоплектической "Scentless Apprentice". Все выглядит так, словно Курт отказался от попыток соединить свои панковские и поп-инстинкты в одно гармоничное целое.

В случае с In Utero у Курта было немного больше времени для работы над словами песен, чем при создании Bleach и Nevermind. He удивительно поэтому, что они носят более продуманный и законченный характер. Сам Курт отрицал то, что они носят личностный характер, возможно, для того, чтобы побудить к поиску иных интерпретаций. Однако даже Дейв признавал, что в основе текстов песен лежат глубоко личные переживания.

"Они производят жуткое впечатление, - объяснял он. В них много энергии, но в то же время возникает ощущение, будто Курта приперли к стене, и он пытается с помощью крика найти выход из этого положения. Многое из того, о чем он говорит, связано с тем дерьмом, через которое он должен был пройти. Это уже не отчаяние подростка. Это совсем другой коленкор - отчаяние рок-звезды".

Песня "Rape Me" была сочинена под акустическую гитару во время микширования Nevermind. Хотя она была написана совсем по другому поводу, эта вещь приобрела новый смысл после того, что пришлось испытать Курту и Кортни. Кажется, она обращена ко всем журналистам, которые им досаждали, ко всем фэнам, которые атаковали Курта буквально везде, лишь бы получить автограф, ко всем тем, кто хотел выжать все, что можно, из Курта и группы, забывая, что они тоже люди.

Эта песня является, наверное, предельным выражением покорности судьбе со стороны человека, на которого обрушилось так много ударов, что он уже перестал их ощущать. "Изнасилуй меня, мой друг", - это приглашение публике, которая не понимает, что своим обожанием причиняет боль объекту этого обожания. "Я - не единственный!" - кричит Курт, имея в виду Кортни и Фрэнсис. Гитарная цитата из "Smells Like Teen Spirit" в начале песни не случайна. Точно так же, как припев в "In Bloom", она содержит в себе иронию - ведь все началось именно с "Teen Spirit".

Мой любимый внутренний источник,
Я поцелую твои открытые раны,
Я оценю твою заботу,
Ты будешь вечно вонять и гореть.

Эти строчки откровенно обращены к менеджеру одной сиэтлской группы, которого Кобейны подозревали в передаче информации Линн Хиршберг, ссылавшейся на анонимный "внутренний источник". Они даже послали этому менеджеру рождественскую открытку с надписью: "Нашему любимому внутреннему источнику".

По поводу "Milk It" Курт говорил, что это хороший пример того направления, в котором двигалась группа за шесть месяцев до начала записи. "Мы пытались писать песни в стиле "новой волны", - объяснял он, - нечто агрессивное, жуткое и экспериментальное... Это пока не более выходит за определенные рамки, чем то, что было раньше, но это уже другое. На первый взгляд звучит как панк-рок, но при этом мелодично или, по крайней мере, запоминается". В этой песне присутствует еще одна метафора взаимозависимого существования, на этот раз выраженная жутковатым образом: "У меня есть свои домашний вирус, - поет Курт, и его голос дрожит от ужаса. - Ее молоко - это мое дерьмо, мое дерьмо - это ее молоко". Песня взрывается припевом, одновременно бессмысленным и мрачным, который сопровождается приступами истерической ярости. "Scentless Apprentice" инспирирована книгой Патрика Зюскинда "Парфюмер", рассказывающей о маньякепарфюмере, лишенном запаха, но при этом обладающем феноменальным обонянием, что отчуждает его от окружающих людей. Судя по всему, этот персонаж был близок Курту. "Так было несколько лет назад, - рассказывал он. - Я чувствовал себя очень похожим на того парня. Я хотел быть как можно дальше от людей - мне внушал отвращение их запах. Запах людей".

По поводу "Heart-Shaped Box" Курт говорил: "Каждый раз, когда я вижу по телевизору больных раком детей, я просто схожу с ума. Это бьет мне по нервам гораздо сильнее, чем все остальное, что я там вижу". Курт начал писать эту песню на Сполдинг-авеню, где в гостиной у Кортни была выставлена целая коллекция шкатулок в форме сердца. Курту тоже всегда нравились такие шкатулки, однако он настаивал, что они имеют мало касательства к песне.

"Большинство строчек в этой песне набраны из разных стихотворений, - объяснял он. - Мне казалось, что они создают хорошую картину, каждая строчка. Но основная тема песни - это больные раком дети".

Некоторое время он не вспоминал о песне, потом снова занялся ей уже на Голливудских Холмах. Группа пробовала играть ее несколько раз, но ничего не получалось. Курт ждал, что Крис и Дг'' '. внесут в песню что-либо свое, однако те, кажется, пола!.. ..и;ь во всем на него. Наконец, когда Курт решил дать песне последний шанс, она неожиданно получилась у него сама собой.

Несмотря на эмоцио;: ..оа описание Курта эта песня, кажется, вовсе не о больных раком детях. Она о Кортни. "Питающиеся мясом орхидеи пока еще никого не прощают" и "Я хотел бы съесть твою раковую опухоль, когда ты злишься", по-видимому, указывают на своенравный характер его супруги, в то время как строчки "Сбрось аркан своей пуповины, чтобы я мог забраться назад" и "Целые недели ты держала меня в своей шкатулке в форме сердца" отражают ужасающую зависимость Курта. Однако исполненный сарказма припев указывает на неминуемое освобождение: "Эй, подожди, у меня еще одна жалоба, - поет Курт. - Я в вечном долгу перед твоим бесценным советом".

"Serve The Servants" - типичный пример соединения в одной песне различных тем. Одна из них - это последствия "нирвапггмании", о которых говорится в первых строчках:

"Я сполна рассчитался с тревогами подростка, теперь я усталый и старый".

"Именно так я теперь себя и ощущаю, - объяснял Курт. - Не то чтобы совсем так, но я, во всяком случае, могу делать саркастические замечания по поводу феномена НИРВАНЫ".

"Самозванные судьи судят строже, чем понимают" эти слова относятся к тем, кто критиковал Курта и его группу, не зная, что значит быть в их положении. "Охота на Кортни" также отражена в этой песне. "Если она плывет, значит, она не ведьма" - эта строчка указывает на использовавшееся раньше испытание: на подозреваемую в ведовстве навешивали камни и бросали в колодец. Если она тонула, значит, не была ведьмой.

В "Serve The Servants" также содержится весьма откровенное и личное послание к Дону Кобейну:

Я делал все, чтобы у меня был отец,
но вместо этого у меня был папаня.
Я просто хочу, чтобы ты знал,
я больше не ненавижу тебя.
Мне больше нечего сказать из того,
о чем бы я не думал раньше.

"Я просто хотел, чтобы он знал, что я больше ничего против него не имею, - объяснял Курт. - Но я не хочу с ним говорить, потому что у нас с ним нет ничего общего. Это наверняка его сильно обидит, но так оно все и есть". "Легендарный развод - это такая скука", - добавляет он в конце припева. Здесь Курт имеет в виду, что ему надоело постоянное обсасывание идеи, будто развод родителей оказал травмирующее влияние на его последующую жизнь. "В этом нет ничего удивительного или нового, это само собой разумеется, - говорил он. - Я - продукт испорченной Америки. Но я представляю, насколько хуже была бы моя жизнь, если бы я рос во времена депрессии или чего-либо в этом роде. Существуют гораздо более плохие вещи, чем развод".

Тенденция давать своим песням длинные названия являлась для Курта своего рода реакцией на обычную для так называемых "альтернативных" групп практику давать своим песням и альбомам названия, состоящие из одного слова. Отсюда столь длинное название, как "Frances Fanner Will Have Her Revenge On Seattle". Эта песня была написана в честь мученицы, которую чета Кобейнов почитала как свою заступницу. Особую остроту песне придавало то, что многие из преследователей Фрэнсис Фармер проживают в Сиэтле по сей день.

Она дает ложное свидетельство,
Но мы надеемся, ты все еще с нами,
Чтобы посмотреть, выплывут они или утонут.

Первые две строчки - это ясное для фэнов указание на статью Линн Хиршберг, в то время как третья строчка повторяет образ испытания ведьм из "Serve The Servants". Песня завершается очень близкой сердцу Курта нотой - идеей мести:

Она вернется, как огонь,
Чтобы сжечь всех лжецов
И укрыть землю одеялом из пепла.

"Мне кажется, таким образом я дал веем понять, что бюрократия есть везде, и такое может случиться с каждым, и это большое зло, - объяснял Курт. - Судьи и руководители штата участвовали в заговоре, чтобы поместить ее в психбольницу и сделать ей лоботомию, и ее насиловали группой каждую ночь, и она должна была есть собственное дерьмо, и ее объявили коммунисткой, потому что, когда ей было четырнадцать лет, она написала стихотворение, которое называлось "Бог мертв".

Хотя судьба Фрэнсис Фармер гораздо тяжелее, чем история Курта и Кортни, они имеют много общего. Описанию непривычного для себя состояния счастья Курт посвятил целую песню под названием "Dumb". Наброски этой вещи в стиле THE BEATLES он сделал еще летом 1990 года, незадолго до заключения контракта с Geffen Records, и той же осенью представил ее на радиостанции KAOS в Олимпии. "Думаю, я - глупый, или, может быть, просто счастливый", - поет Курт. "Здесь я решил использовать тему смятения", - объяснял он, давая понять, что счастье и смятение, по его мнению, не так уж далеко отстоят друг от друга.

Хотя сама песня была написана задолго до этого, следующие строчки служат хорошим описанием месяцев, проведенных Куртом и Кортни на героине: Мое сердце разбито, ноу меня есть немного клея. Помоги мне вдохнуть и починить его. Мы взлетим к облакам и там отдохнем, А потом мы опустимся вниз, и начнется отходняк. Люди с хорошим слухом наверняка заметят, что гармония песни напоминает "Polly".

"Pennyroyal Tea" была написана осенью 1990 года, когда уже стало ясно, что НИРВАНА подпишет контракт с Geffen Records. "Мы с Дейвом от нечего делать писали все подряд на обычный четырехдорожечник, и я придумал эту песню за полминуты, - вспоминал Курт. - Потом я сел и за полчаса написал к ней слова, и мы записали ее". Мята болотная, вынесенная в название этой песни, является лекарственным растением, которое среди прочих других обладает абортивными свойствами, но только в токсических дозах. "Мне казалось, это классный образ, - рассказывал Курт. - Я знал девушек, которые пили эту траву, потому что думали, что беременны. Это тема очищения: я пытаюсь изгнать из себя всех своих злых духов с помощью мятного чая. Его нужно выпить очень много, и, я слышал, он действует не очень хорошо. Я никогда не мог найти трав, которые бы мне помогли. Женьшень и все такое прочее это просто набор левой фашистской пропаганды, которой занимаются хиппи".

"Very Аре" имела рабочее название "Perky New Wave Number". "Я на самом деле понятия не имею, о чем эта песня, - говорил Курт. - Это своего рода атака на мужчин и ущербных личностей вроде мачо". Выражение "король неграмотности", видимо, относится к самому Курту, которого Кортни часто упрекала за то, что он мало читает. "Tourette's" вообще не имеет отношения ни к чему. "Это просто набор звуков, - объяснял Курт. - Я не произносил никаких фраз и никаких слов, я просто кричал". Первоначально на вкладке здесь были указаны слова: "Fuck Shit Piss". Однако название песни напрямую связано с переживаниями Курта по поводу того негативного имиджа, который он приобрел благодаря прессе.

"Всю свою жизнь я плохо относился к людям, и для меня нет ничего хорошего в том, чтобы из-за всего этого стать еще более обозленным, - говорил он. - Я не знаю, как мне противостоять этому. Едва я начал становиться лучше и утвердил себя в качестве музыканта и автора песен, как вдруг меня сделали козлом отпущения, и я вынужден выглядеть еще большей задницей. Для меня существует серьезная угроза превратиться в уличного сумасшедшего. В восьмидесятилетнего парня, страдающего синдромом Туретта, который проклинает весь мир".

(Синдром Туретта - заболевание нервной системы, проявляющееся в многочисленных тиках, охватывающих различные группы мышц, в том числе и мышцы речевого аппарата, что иногда сопровождается непроизвольным произнесением слов, несущих негативную эмоциональную нагрузку - ругательств, проклятий и т.д. - прим. пер.) В названии "Radio Friendly Unit Shifter" содержится явная отсылка к Nevermind. "Одеяло с прыщами сигаретных ожогов" - это сцена из жизни на Сполдинг-авеню, а строки:

Используй только раз и уничтожь,
Вторжение нашего пиратства...

являются еще одним указанием на беспокойство, причиняемое переменчивой публикой и враждебной прессой. Впрочем, даже сам Курт признавал, что эта песня слишком похожа на листовку.

Вне всякого сомнения, носящие характер исповеди слова песни "All Apologies" имеют для Курта глубоко личный смысл. Эту песню на фестивале в Рединге в 1992 году он посвятил фрэнсис и Кортни. "Мне хотелось бы думать, что эта песня для них, - объяснял он, - однако ее слова напрямую не связаны с нами. Я написал ее для них, но сами слова этого не выражают. Выражает чувство, а не слова". Этим чувством, по мысли Курта, является счастье. И когда после второго припева он поет: "Yeah, yeah, yeah, yeah", трудно не почувствовать то же самое.

Первоначально альбом планировалось назвать "I Hate Myself And I Want To Die". Co времени австралийского тура эта фраза стала стандартным ответом Курта на вопрос: "Как дела?". Наверное, это была шутка. Однако весь зловещий смысл этой фразы ("Я ненавижу себя и хочу умереть") стал ясен через год. Название было отвергнуто, потому что, как проницательно заметил Крис, "ребята будут совершать самоубийства, и нас привлекут к суду".

Затем альбом хотели назвать "Verse Chorus Verse" саркастический намек на стандартную для поп-песен схему, которая, по словам Курта, ему очень надоела. Однако к концу мая в качестве названия было выбрано In Utero, каковое выражение Курт обнаружил в одном из стихотворений Кортни и решил, что оно как нельзя лучше подходит для их альбома.

Едва только альбом был закончен, группа направила еще сырую запись президенту Geffen Records Эду Розенблату, а также Гэри Гершу и в Gold Mountain. Но произошло неожиданное - руководству запись не понравилась. Сначала Курт, столкнувшись со столь единодушным неодобрением всех тех, от кого напрямую зависела карьера НИРВАНЫ, решил переделать альбом заново, тем более что времени еще оставалось достаточно и стоил он не дорого. Однако друзьям группы альбом понравился, поэтому решено было его доработать с продюсером Скотом Литтом. В начале мая Литт и группа встретились на Bad Animals Studios в Сиэтле и сделали ремикс двух песен, добавив акустическую гитару и ленноновскую гармонию в "Heart-Shaped Box". Большая часть альбома осталась без изменения, однако бас сделали более четким, а вокал - громче.

В середине мая был закончен видеоклип "Sliver", который снимал все тот же Кевин Керслейк. Для этого клипа Курт извлек из хранилища свою собиравшуюся несколько лет коллекцию кукол и безделушек и оформил ими свои гараж, так что он стал выглядеть очень похоже на его квартиру в Олимпии. Во время исполнения Фрэнсис сидела на стуле рядом с Куртом. Позже он прорезал дырки для рук в большом листе картона, поставил перед ним Фрэнсис, а сам просунул в дырки руки и держал ее, так что казалось, будто она не только стоит, но и танцует.

In Utero появился в сентябре 1993 года и несмотря на все опасения был хорошо встречен критикой и быстро вышел на первые места в чартах.

ПОСЛЕДНИЙ ГОД ЖИЗНИ

"Существовало три основных Курта: рок-звезда. отец семейства и абердинский неудачник. Все трое находились в конфликте между собой".
Элис Уилер, фотограф

Знаком того, что Кобеины решили вести "что-то вроде нормальной семенной жизни", явилась покупка ими одиннадцатиакрового имения (а проще говоря, фермы) в Карнейшн, небольшом поселении в двадцати милях к востоку от Сиэтла, которое обошлось им в 400 тысяч долларов. Покупка собственности, по-видимому, явилась для Курта наиболее здравомыслящим поступком после того, как он стал знаменитым. "Он мечтал уехать туда и никогда не возвращаться, вспоминала его мать. - Он любил бывать там с Кортни и Фрэнсис и, может быть, еще несколькими близкими друзьями, выращивать овощи и цветы, немного играть для себя и не хотел возвращаться". Курт также приобрел для Кортни новую машину, "лексус", и снова стал водить сам. Кобейны также сняли дом в Сиэтле, на Лейксайдавеню, прямо у озера, который наиболее соответствовал представлениям о "нормальной семейной жизни", которую они собирались вести. В доме было четыре спальни, а вокруг был каменный сад с кустами рододендронов, лодочный ангар и даже баскетбольная корзина. Среди соседей Курта и Кортни были университетский профессор и вице-президент компании "Боинг".

Несмотря на все свое богатство Курт по-прежнему делал покупки в обычном супермаркете и всегда находил время, чтобы пообщаться с фэнами и просто любопытными. По мнению одного из местных жителей, "ему была смешна сама мысль о том, что он чем-то отличается от других". Однако, невзирая на все внешние знаки стабильности, Кобейны продолжали вести хаотичную жизнь, которую вели всегда. Их сиэтлский дом сочетал в себе атмосферу экспериментальногоо искусства, присущую жилищу Курта в Олимпии, с атмосферой наркотического загула, свойственную их квартире в Лос- Анджелесе. Один угол дома, обозначенный как "комната для хлама", был забит книгами, газетами, разлагающейся пищей, пустыми бутылками и частями гитар. Там стоял также буддистский алтарь Кортни. Пол был усеян бычками, "золотыми" и "платиновыми" дисками и их коробками. Одна из спален была превращена в художественную студию, совмещенную со складом жестяных банок и битой посуды. Курт обычно проводил время за кухонным столом, занимаясь собиранием анатомического манекена. Свидетелями наиболее бурных проявлений семейной жизни Кобейнов становились их соседи. Так, по воспоминаниям одного из них, однажды ночью Курт выскочил на крыльцо и с криками стал швырять одежду Кортни на улицу. В другой раз он набросился на собственную машину с монтировкой и разбил ветровое стекло, после чего, "словно бык", ринулся к озеру. Вызываемая соседями полиция посещала беспокойную пару с периодичностью примерно два раза за пять недель. Впрочем, через год Кобейны купили собственный дом, и тихая улочка зажила своей обычной жизнью.

9 апреля НИРВАНА дала свой первый за полгода концерт в Соединенных Штатах. Это было благотворительное выступление в Cow Palace в Сан-Франциско, весь сбор от которого в размере пятидесяти тысяч долларов пошел жертвам изнасилований во время войны на Балканах. На прессконференции Крис прочувствованно говорил о тяжелом положении балканских женщин и, поддержанный Кортни, настаивал, что "смысл панка" заключается в том, чтобы "дать возможность женщинам жить собственной жизнью". Курт не принимал никакого участия в политических декларациях. По-видимому, он был просто рад представившейся возможности поиграть. Концерт открылся "Rape Me" и включал в себя семь других новых вещей, записанных в феврале на Pachyderm Studios. Выступление прошло с большим подъемом и завершилось традиционным нырянием Курта в ударную установку.

Между тем физическое и умственное здоровье Кобейна продолжало неуклонно ухудшаться. В конце 1993 года он чуть было не бросил пить, однако в остальном дело обстояло еще хуже. Практически каждый вечер, если он был в Сиэтле, Курта можно было увидеть у заброшенного дома на Гарвард-авеню, где он покупал героин. Он по-прежнему непрерывно курил марихуану и обычные сигареты и редко ел. Хотя друзья предпочитали об этом не говорить, всем было ясно, что Курт стал психически неустойчивым. "Он бьш испуган, ему казалось, что люди преследуют его, что его разговоры прослушиваются", - вспоминал близко знавший Курта репортер Фрэнк Халм. Когда в дом на Лейксаидавеню пришли монтеры с телефонной станции, Курт закрылся на цокольном этаже, опасаясь, что это пришли за ним "агенты". Кроме того, у него развился любовный бред, и он отправил одной юной студентке-художнице семь или восемь любовных посланий с предложением встретиться с ним в одном из сиэтлских отелей. Когда девушка отказала, он стал звонить ей по десять раз на дню, провожал ее до дома и в заключение послал ей кирпич, завернутый в бумагу с запиской: "Я не одержим тобой. Я просто хотел поговорить с тобой о концептуальном искусстве".

Возможно, в основе странного поведения Курта лежал его давний страх перед старостью, сопряженный с осознанием того, что в двадцать шесть лет его лучшие годы уже остались позади. И хотя миллионам людей все еще нравилась музыка НИРВАНЫ, росло число тех, кто считал их фирменную смесь апатии и ярости устаревшей. Среди поклонников группы было немало и таких, кому просто надоел беспросветный мрак гразджа. Таким образом, Курт мог вполне реально опасаться потери своей аудитории.

"Большая часть его проблем была связана с творческим кризисом, - рассказывал один из друзей Курта. - В музыкальном плане это был скорее закат, чем рассвет". Курт стоял у истоков гранджа и в большей степени, чем кто-либо другой, мог считаться его создателем. Он воспользовался преимуществом писания на доске, пока она была еще практически чистой. Теперь НИРВАНЕ приходилось конкурировать со множеством новых групп, и это деморализовывало Курта. Всем было хорошо известно, что группе понадобилось почти два года, чтобы выпустить альбом с новым материалом. Ходили постоянные слухи о ее распаде. Крис открыто говорил о возможности сольной карьеры, а сам Курт признавался, что хочет основать независимую фирму, "чтобы записывать уличных бродяг, людей с физическими недостатками и умственно неполноценных".

Другим мучительным для Кобейна моментом явилось осознание им своей трансформации из бунтаря в то, что он больше всего ненавидел - богатую знаменитость. Ему приходилось постоянно убеждать себя в том, что его слава вполне заслуженна, и в этом мало кто из окружающих мог его понять.

2 мая 1993 года Курт вернулся домой на Лейксайдавеню бледным, дрожащим и нетвердо стоящим на ногах. Позднее вечером, во время семейного обеда, на котором присутствовали его мать и сестра, состояние Кобейна настолько ухудшилось, что Кортни вынуждена была сделать мужу инъекцию бупренорфина (запрещенного препарата, используемого иногда для откачивания передозировавшихся героином) и дать ему еще кучу разных таблеток, чтобы вызвать рвоту. После того как приехали медики и полиция, Курт был отправлен в больницу, откуда, впрочем, его вскоре выписали. Полиции Кортни сказала, что такие случаи происходили и раньше.

4 июня полиция вновь была вызвана в дом Кобейнов. Согласно протоколу, "подозреваемый Курт Кобейн и потерпевшая Кортни Лав вступили в спор из-за хранящегося в доме оружия. Потерпевшая Кортни заявила, что выплеснула в лицо подозреваемому Курту стакан сока, в ответ на что подозреваемый Курт толкнул ее. Потерпевшая в свою очередь толкнула подозреваемого, после чего подозреваемый повалил потерпевшую на пол и стал душить ее, оставив царапину". Позднее Кортни утверждала, что драка завязалась из-за "суицидального" пристрастия Курта к наркотикам. Курта арестовали и поместили в окружную тюрьму, откуда он был выпущен через три часа под залог в 950 долларов. Утром 23 июля в Нью-Йорке Кортни услышала грохот в ванной комнате отеля, где они с Куртом остановились. Открыв дверь, она обнаружила Курта без сознания. Спустя считанные часы после того как его откачали от очередной передозировки, Курт уже был вместе с группой на сцене в Роузленде. Несмотря ни на что концерт прошел успешно, хотя состояние Курта не укрылось от бдительных журналистов, один из которых написал позднее, что Курт "выглядел как человек, собаку которого только что задавила машина".

Следующие три дня Курт провел, давая интервью в Нью-Йорке. На вопрос корреспондентки журнала "Face": "Думает ли он, что может жить вечно?", Курт ответил: "Конечно. Я думаю, когда ты умираешь, ты совершенно счастлив, и твоя душа где-то продолжает жить, и существует эта позитивная энергия. Я совсем не боюсь смерти". Другому корреспонденту Курт сказал: "У меня всю жизнь были суицидальные намерения. Я просто не хочу умирать сейчас. Иметь ребенка и любить - это единственное, что делает меня счастливым".

Три недели спустя, 6 августа, в Сиэтле НИРВАНА дала свой завершающий концерт в качестве трио. В последний момент они присоединились к благотворительной акции, посвященной памяти Мии Запаты, участницы одной из местных групп, убитой в прошлом месяце, фотограф Майкл Эндил рассказывал, что после концерта обнаружил пьяного Курта за кулисами, где тот судил поединок между Кортни и подружкой Тэда Доила. В результате они опрокинули лампу, и в гримерной возник пожар. После этого Курт отправился к своему торговцу за героином и закончил вечер в баре одного из центральных отелей, где раздавал автографы туристам и бизнесменам и утверждал, что "несмотря на дерьмовую погоду" Сиэтл является "лучшим местом на земле".

К этому времени Курт играл всего несколько концертов в год, однако даже это полностью выматывало его. Он был мертвенно-бледен, его вес упал до 115 фунтов (52 кг), а голос превратился в едва слышное рычание. Прекрасно понима'[, кпк он выглядит, Курт стал все чаще появляться на улице в шапке и черных очках. В довершении всех бед его боли в животе возобновились, что явилось дополнительным стимулом к хроническому употреблению героина.

Помимо передозировок в мае и июле бьш еще случаи в Сан-Франциско, когда Курт ввалился в одну из клиник с мертвенно-бледным лицом и едва дыша. Врачи оказали ему необходимую помощь, при этом у него из руки были извлечены две сломанных иглы. Его можно было увидеть покупающим героин перед закусочной для автомобилистов на Бродвее, в парке неподалеку от дома, у входа в сиэтлскую публичную библиотеку. В сентябре Курт предпринял еще один курс детоксикации, готовясь к осенне-зимним турам по Штатам и Европе.

Одновременно с ухудшением здоровья росли раздражительность Курта и его неприятие соперников. На вопрос журналиста Дэвида Фрика по поводу PEARL JAM Курт сначала сказал, что "не хочет углубляться в это", а потом добавил: "Я уверен, что они не сделали ничего, чтобы бросить вызов своей аудитории, как это сделали мы (в In Utero). Это благополучная рок-группа".

Раньше Курт отчаянно пытался убедить себя, что мрачная полоса в жизни скоро закончится и вот-вот впереди забрезжит свет. Ему казалось, что все, что для этого нужно, это немного отдохнуть, переждать волну критики и обвинений. Теперь, спустя год после начала направленной против него кампании в прессе, у него, кажется, не осталось никаких надежд. Согласно воспоминаниям близко знавшего Курта писателя Дэвида Хейга, "его очень беспокоила мысль о том, что невыносимое положение вместо того, чтобы улучшиться, может стать еще более невыносимым". Готовясь к туру в октябре 1993 года, Курт, кажется, утратил даже уверенность в своем профессионализме. "Мы совершенно истощились, - сказал он в одном из интервью. - Мы подошли к тому пределу, когда все начинает повторяться. Не к чему стремиться, нечего ожидать". В том же интервью Курт заявил, что "через пять лет я буду совершенно забыт". Единственное, что к этому времени оставалось в жизни Курта помимо наркотиков, были его жена и дочь. По мнению репортера Фрэнка Халма, "Курт находился в подчинении у одной и боготворил другую". Он с необычайной аккуратностью относился к своим отцовским обязанностям: сам подогревал молоко и проверял, чем няня кормит его дочь. Как всякий любящий отец, он с восторгом показывал фотографии Фрэнсис друзьям.

На вручение ежегодных премий MTV 8 сентября Курт явился в модном полосатом пиджаке из джерси и толстых солнцезащитных очках красного цвета. На руках он держал фпэнсис и уверял собравшихся, что стал "самым настоящим денди". Сама церемония коренным образом отличалась от того что происходило год назад. Несмотря на то что НИРВАНА вновь победила в номинации "За лучший альтернативный клип", на этот раз с "In Bloom", все прошло очень спокойно и, по мнению звукоинженера Элана Уайнберга, "напоминало скорее пикник, чем рок-шоу". Напряжение возникло лишь однажды, когда охранник, введенный в заблуждение видом улыбающегося Курта, несущего на плечах Фрэнсис, потребовал у Кобейна удостоверение личности, прежде чем выпустить его на сцену.

Две недели спустя НИРВАНА во второй раз выступила на "Saturday Night Live". Наркотически-разгульный хаос первого выступления на этот раз уступил место атмосфере высокого профессионализма. Группа выступала в расширенном составе, с добавленной ритм-гитарой, на которой играл Пэт Смир, входивший ранее в состав легендарной лосанджелесской панк-группы GERMS. НИРВАНА отыграла две вещи с In Utero, раскланялась и степенно удалилась. Не было ни ломания инструментов, ни французских поцелуев. Наверное, одним из самых любопытных эпизодов жизни Курта этого времени, характеризующим поиски им новых горизонтов, явилась его встреча с Уильямом Берроузом. Знакомство состоялось через общего друга. Тора Линдсея, работавшего на независимой фирме Tim Kerr Records. Хотя, по собственному признанию автора "Голого завтрака", он не очень "врубался в грандж", тем не менее он "восхищался пылом" музыки Курта. В это время Берроуз прислал Тиму Керру запись своего чтения одного из произведений, которую тот наложил на сэмплы гитары Курта и выпустил в свет под названием "The Priest They Called Him".

Позднее Курт послал факс Берроузу в Лоуренс, штат Канзас, с предложением сыграть роль распятого в клипе "Heart-Shaped Box", однако Берроуз отказался. После еще одного обмена факсами, в котором Курт между прочим выразил надежду, что писатель не воспримет его послание как "поиск новых источников наркотиков", решено было встретиться в Лоуренсе. Вот как Берроуз описывал впоследствии эту встречу: "Я уже ждал его, и Курт вышел из машины с еще одним человеком (дорожным менеджером Алексом Маклеодом). Кобейн был очень застенчив, очень вежлив и, по-видимому, был доволен тем, что я не испытывал в его присутствии благоговейного ужаса. В нем было что-то мальчишеское, хрупкое и обаятельно-потерянное. Он курил сигареты, но ничего не пил. Наркотиков не было. Я так и не показал ему свою коллекцию оружия". Вечер закончился обменом подарками: Курт получил живописное полотно, а сам подарил Берроузу биографию Лидбелли, на которой поставил свой автограф.

Провожая взглядом отъезжающий лимузин, старый писатель заметил секретарю: "С этим парнем что-то не так. Он хмурится безо всяких причин". Осенний концерт в Лондоне со всей очевидностью показал, что выступления НИРВАНЫ уже не имеют никакого отношения к андеграунду. Масштабы коммерциализации, торговли наркотиками и майками, процветавшей там, сделали бы честь самим ROLLING STONES. В музыкальном же плане концерт принес разочарование.

18 октября НИРВАНА начала свой полномасштабный тур по Соединенным Штатам, первый за два года. Курт предпочел бы ограничить выступления небольшими клубами, где все могли бы танцевать и не было бы нужды вооружаться биноклями. Однако для группы было уже слишком поздно бороться с гигантской шоу-машиной, которую они же сами и создали. В результате тур включал в себя сорок пять концертов на самых различных площадках перед аудиторией, привычно нюхавшей кокаин и размахивающей знаменами с надписью "Teen Spirit". Сцена была декорирована под лес с похожими на скелеты деревьями и бумажными птицами. Курт воспользовался также идеей кинорежиссера Вима Вевдерса и поставил по бокам сцены крылатые анатомические манекены вроде того, который изображен на обложке In Utero. Претерпел изменение и состав группы: теперь в ней играл второй гитарист Пэт Смир и виолончелист Лори Голдстон из сиэтлского оркестра BLACK CAT. На этот раз НИРВАНА решила получить от ijyi чак можно больше удовольствия. Они взяли с собой свои люби мые группы, включая BREEDERS, BUTTHOLE SURFERS, CHOKEBORE, COME, HALF JAPANESE, MEAT PUPPETS, MUDHONEY и SHONEN KNIFE. НИРВАНУ везли два автобуса, они останавливались в хороших отелях, и у них даже был свой массажист. Они запланировали много дней для отдыха и взяли с собой жен, невест и друзей. Возможно, поэтому они играли в этот раз самые лучшие концерты за все время своего существования.

Так как Кортни со своей группой HOLE была занята записью материала к новому альбому, в эту поездку Курт взял с собой Фрэнсис, которая в самом прямом смысле была светом его жизни. Всякий раз, как он видел ее, его лицо светлело, морщины на лбу разглаживались, и все пространство вокруг озарялось его радостью.

Курт был на подъеме. Еще до начала тура он признался Дэвиду Фрику, "что никогда не чувствовал себя счастливее". Другому репортеру он сказал, что "излечился" как от наркотической зависимости, так и от болей в животе. Окруженный толпой телохранителей, журналистов, поваров, шоферов и личных консультантов, Курт, тем не менее, всегда был настроен на неформальное общение с аудиторией. Так в Канзасе он вышел на сцену и обратился к публике с вопросом: "Кевин здесь?" Он побуждал аудиторию подпевать припевы наиболее известных вещей. Наверное, наиболее сюрреалистическим моментом тура явился звук голосов 6000 глоток, старательно выводящих слова "Rape Me". В одном из интервью в Чикаго, перечислив причины своего нынешнего оптимистического настроения ("Выпуск диска. Моя семья. Встреча с Уильямом Берроузом и работа над совместным диском"), Курт бросил замечание, которое постфактум можно было расценить как указание на близящуюся трагическую развязку: "Я только надеюсь, что не буду счастлив настолько, что мне станет скучно. Думаю, я всегда останусь невротиком, способным на какую-нибудь дикость".

Неудовлетворенность Курта "формулой НИРВАНЫ", впервые проявившаяся в Роузленде, когда он настоял на введении в концерт акустического номера, проявилась в полной мере 18 ноября 1993, когда НИРВАНА пополнила собой список групп, участвующих в акустических концертах, организованных MTV. Выступление в Sony Studios в Нью-Йорке было отмечено атмосферой довольства и благополучия, излучаемых группой, и самоиронией Курта ("Даю гарантию, вы забьете на эту песню"), который был в ударе, сыпал шутками в перерывах между песнями и пел с подъемом. Были исполнены версии "About A Girl", "Polly", "Come As You Are" и "Pennyroyal Tea", которой Курт покорил даже самых упорных поклонников гранджа, присутствоваших в толпе. Наверное, лучше всего на концерте работали ранние вещи из архивов Курта, которые он исполнял один, сгорбившись на стуле со своей акустической гитарой. Также было исполнено беспрецедентное количество кавер-версий, включая "The Man Who Sold The World", в которую Курт добавил строчку о "слепом взгляде" успеха. Диск MTV Unplugged In New York был выпущен почти год спустя и получил премию "Грэмми".

1993 год "Нирвана" завершила участием в организованном MTV в канун Нового года шоу "Live and Loud" в Нью-Йорке. Фотограф Элис Уилер была поражена "голливудской атмосферой", царящей за кулисами: там было полно группиз и "всем было глубоко наорать на группу". По словам Уилер, которая сделала несколько снимков Кобейна, это был "обычный, умный и самоуверенный" Курт. По мнению Уилер, давно знавшей Кобейна, "существовало три основных Курта: рок-звезда, отец семейства и абердинский неудачник. Все трое находились в конфликте между собой". В этот же день, поздно вечером, Курт появился у знакомого заброшенного дома на Гарвард-авеню, где приобрел станиолевый пакетик героина. После этого он направился в бар, где выпил коктейль из текилы с джином, запив все это микстурой от кашля. Домой он вернулся за полночь. По свидетельству соседей, поднимаясь нетвердым шагом по ступенькам, Курт упал и скатился вниз, в сточную канаву, где некоторое время лежал с легкой улыбкой, всматриваясь в последний год своей жизни.

Завершающие концерты американского тура НИРВАНА отыграла в Сиэтле 7 и 8 января 1994 года. По свидетельству очевидцев, Курт сохранил свое бодрое расположение духа. После одного из концертов при непрекращающейся овации он вышел на сцену, подошел к микрофону, закурил и произнес двухминутную речь, обращаясь не только к битком набитому залу, но и к огромной аудитории радиослушателей. Медленно и тщательно подбирая слова, он говорил фэнам о своей любви к ним. Эта короткая речь шесть раз прерывалась аплодисментами, прежде чем он смог ее закончить.

19 января Кобейны приобрели за полтора миллиона долларов дом в Сиэтле, на Лейк-Вашингтон-бульвар. Это был серый трехэтажный особняк, скрытый за каменной стеной, обвитой сверху непроницаемыми зарослями кустарника. Прилегающий к дому участок был украшен рододендронами и азалиями, а из окна открывался великолепный вид на озеро и далее на горы и леса центрального Вашингтона. Дом был построен в начале века шведскими плотниками из кедра, и в нем не было недостатка в предметах роскоши. Дубовые полы были покрыты дорогими коврами. Как и на Лейксайд-авеню, одна комната была отведена Куртом для занятий живописью. На цокольном этаже находился целый склад книг, дисков, разломанных гитар и бутылок. В доме была огромная модернизированная кухня, а в гостиной имелся большой камин. Несмотря на хорошее расположение дома посетители почему-то находили его довольно мрачным. На стенах не было никаких картин. Так же, как и в предыдущем жилище, окна вместо штор были завешаны тяжелыми простынями.

Соседями Кобейнов на этот раз были банкиры и доктора, что, кажется, доставляло Курту особое удовольствие. "Солидные, преуспевающие люди", - отзывался он о них. По-видимому, чувство уважения было обоюдным. "Они были образцовыми соседями, - характеризовал Кобейнов Уильям Бейларджн, чей дом примыкал к дому Курта. - Мы были рады знакомству с творческими и интересными людьми". В своем стремлении стать полноправным членом высшего общества Курт даже преодолел свою застарелую ненависть к спорту и послал заявку на вступление в расположенный неподалеку Сиэтлский теннисный клуб для себя и своей семьи. Одновременно Курт начал отдаляться от многих из своих старых друзей, для которых его богатство стало непреодолимой преградой для общения.

В начале года Курт заявил, что НИРВАНА примет участие в фестивале в Лоллапалузе, не забыв при этом лягнуть соперников: "Мы должны продать больше дисков, чем PEARL JAM". Никто из присутствовавших на его сиэтлских концертах не мог предположить близость кризиса. "Как раз наоборот, - вспоминал один из друзей Кобейна. - Впервые у Курта появился вкус к жизни. Он собирался с силами". В это время Курт неоднократно подчеркивал свою приверженность НИРВАНБ. После введения в состав группы второго гитариста его, кажется, вполне удовлетворяло ее звучание. На концертах Курту вновь стал присущ юмор, свойственный его ранним выступлениям. Он регулярно наигрывал между номерами "Twilight Zone", исполнял песни по просьбам. Он даже включил в репертуар группы хипповскую песню "If You're Going To San Francisco". Прежде чем уйти со сцены S января, он посвятил исполнение "Teen Spirit" "Сиэтлу - самому приемлемому для жизни городу в Америке". После этого Курт сорок минут стоял на улице под дождем, раздавая автографы.


Поделитесь с друзьями:

Еще статьи:
Категория: музыкальные группы | Добавил: Ellektra
Просмотров: 2119 | Теги: НИРВАНЫ, IN UTERO, Gold Mountain |Дата: 31.05.2020 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
» Новое в блоге
Баста и «Сплин» посвятят Виктору Цою «Звезду по имени Солнце»
Дидье Маруани вновь не смог уличить Филиппа Киркорова в плагиате
Зачем нужна накрутка репостов вк
Как выбрать профиль мебельный
Культ Сергея Жукова, шествие Justice и золото «Ленинграда»: какие клипы вышли в декабре
Музыка и футбол
Русский «Мастодонт» выпустил первый альбом
Гусев Святослав (GusevLife) - блогер-миллионер
Монтсеррат Кабалье госпитализирована в барселонскую клинику
Metallica возвращается в Москву

*Свежие новости
Владимир Кузьмин споет «Симону» в «Квартирнике» на НТВ
В московских театрах покажут, как «Видеть музыку»
Победителем шоу «Голос» стал Пётр Захаров
Конкурс юных музыкантов «Щелкунчик» стартует в Москве
Rammstein сводит записанный с белорусским оркестром альбом
Андреа Бочелли выпускает альбом с сыновьями, Эдом Шираном и Аидой Гарифуллиной
Культовая АВВА впервые за 35 лет записала песню
Композитор Мишель Легран и режиссер Клод Лелуш удостоены наград за вклад в культуру РФ
«Эпидемия» и «Черный обелиск» готовят совместный концерт
Юридическая помощь по уголовным делам

» Форма входа

» Поиск

» Новые статьи
Основные аспекты в разборе мастеринга
Советы композиторам
Что такое ромплер
Мифы об игре на гитаре
Великие рок-песни созданные по мотивам классических литературных произведений
Автомобили Элвиса Пресли
«Вспоминай обо мне» - новый альбом Ольги Никитиной
Кошачий клавесин
Бутусов и Ю - Питер
Как создать рок группу


» На форуме
  • Под какую музыку вы любите играть в онлайн игры?
  • Песни для малышей.
  • Ищу талантов.
  • вокальный продюсер
  • Советский РОК.

  • » Друзья сайта
  • Пиши и ЗАРАБАТЫВАЙ!
  • Заработай на сайте!


  • Музыка для всех 2020